Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:19 

комфорт и хёрт

@темы: фб, wtf_2017

10:18 

комфорт и хёрт

@темы: wtf_2017, фб

21:06 

один в поле воин

комфорт и хёрт
Пишет Гость:
09.11.2016 в 16:55


Ты играешь на ЗФБ один и ты райтер.
Поздравляю, тебе повезло! Пиши тексты. Пиши много хороших текстов. Начинай прямо сейчас. Закрой текстовую выкладку по максимуму - додай разнообразия на мелкоформах, напиши хороший сюжетный миди. Закрой текстами спецквест. На челлендж напиши аналитику и пирожки.
В перерывах между написанием текстов клепай тумблер-коллажи. Это не сложно, даже если ты впервые видишь фотошоп - у тебя получится. А если у тебя есть вкус - возможно получится хорошо. Также можешь порезать аватарок - это тоже несложно. Если понимаешь, что получается всё равно не очень - вытягивай юмором.

Ты играешь на ЗФБ один и ты визуальщик.
Поздравляю, ты попал.
Во-первых, сразу иди на Баттл. Там тебе не придётся выстрадывать миди.
Начни с текстов, потому что не закрыв текстовый оргминимум тебе пизда, а тексты за полтора часа не напишутся. Если знаешь английский хоть на каком-то уровне - крупнотексты (в твоём случае миники) переводи. Рейтинг закрывай кишками - без опыта порно писать сложнее.
Как только по текстам у тебя закрыт оргминимум - начинай работу по визуалу. Додай на визуальных выкладках разнообразия (иногда можно пожертвовать качеством), принеси пиздатый визуал на спецквест. На челлендже - аватарки и фанмиксы твоёвсё. Также можешь попробовать сварганить пейперчайлды, закладки и отрисовать настолку, Если начнёшь сейчас - сможешь успеть.

Ах да, и если играешь один Подготовь шаблоны верстки, баннеры и заглушки на каждый левел.
С визиткой не заморачивайся. Минимализм нашевсё - опиши канон коротко, ясно, не углубляся в дебри и не пытайся сделать ПОБОХАЧЕ. Если правильно сумеешь обыграть минимализм, найдя свою фишку - вообще умничка.

URL комментария

@темы: how_to, фб

01:56 

Цитатник

комфорт и хёрт
Тащу цитаты со всея Интернета и не только. Потихонечку. Источник указываю, у кого в первый раз увидел, или не указываю.

"Ну вот колеблются люди иногда. Хочется то ли удавиться, то ли скумбрии". Чудесная Клю

"У меня тут неприязнь к людям с неприязнью, а вы мне тут своей неприязнью неприятно делаете. С хера ли мне не кинуть в вас парочкой тухлых яиц под настроение-то? :)" Kedavra

"— Угу, — хмыкнул Гарри. — Видите ли, есть такая штука под названием «когнитивный диссонанс», а если выражаться проще — «зелен виноград». Если бы людей каждый месяц лупили дубинкой по голове и никто не мог ничего по этому поводу сделать, довольно скоро появились бы всякого рода философы, которые, притворяясь мудрыми, как вы выразились, нашли бы уйму изумительных преимуществ в том, что тебя ежемесячно лупят дубинкой по голове. Ну, например, что это делает тебя сильнее или что ты счастливее в те дни, когда тебя не дубасят. Но если вы подойдёте к кому-то, кого не лупят дубинкой, и спросите, не хотят ли они, чтобы их начали, в обмен на эти изумительные преимущества, они откажутся".

"Некуда жить, вот и думаешь в голову". Платонов, "Котлован"

"Не стреляйте в пианиста, он играет как умеет".

"Have you ever crossed a one-way street without looking in both directions? If you have, reasoning that people shouldn’t be driving the wrong way up a one way street so there’s no risk of being run over from that direction, then you’ve committed the moralistic fallacy. Sometimes things aren’t as they ought to be. Sometimes people drive in directions that they shouldn’t. The rules of the road don’t necessarily describe actual driving practices". Logical Fallacies

"В конце концов, Соске взрослый человек и может себе признаться, что совсем не хочет самому себе признаваться, что нежданно-негаданно влюбился". Добро пожаловать, WTF Free! 2017

"Недавно было подобное с фильмом, по которому горел 13 лет. Фикло не писалось, хотя горелось так, что дымом заволакивало весь континент, блядь. И вот только недавно что-то написалось. Банально: появился сюжет и стоящая идея". (с) Аз

@темы: что_попало

URL
18:03 

комфорт и хёрт

Мы жили у Кукольника, и он был нашим господином. Подвальный житель должен был делать куклам тела. Сейчас... я уже не помню его имени... Моей обязанностью всегда было следить за порядком в поместье. Я был дворецким. Это все, что я о себе знаю.

Нам нельзя было разговаривать между собой. Я не задавался вопросом, почему. Я просто знал это, потому что такова была воля Кукольника, и остальные тоже знали. Мы все были связаны каким-то жутким образом, и он был главным звеном этой цепи.

Мастер, делавший куклам тела, однако, презирал запреты. Он... считал меня своим другом. Было ли это взаимно? Был ли он дорог мне? Теперь я никогда этого не узнаю. Я помню... смутную радость, когда, несмотря на все мои увещевания, он все равно говорил со мной. Я слышал его голос постоянно: когда он был за работой или когда отдыхал. Он без конца что-то рассказывал, говорил о своей прошлой жизни, о любимом виде мороженого, о различных способах приготовления теста, о добродушном бородаче из бродячего цирка. Мне нечего было ему ответить - я ничего такого не помнил - поэтому просто слушал. Он говорил о своем одиночестве и скрашивал его мной. Он всегда был рядом. Тем страшнее стало, когда он исчез.

Кукольник... Что это был за человек? Я всегда уважал его, я посвятил служению ему всю свою жизнь. Но в последние годы меня часто беспокоит одна вещь - не оправдываю ли я себя? Не пытаюсь ли выпросить индульгенцию за все совершенные ошибки? Все это время я спрашиваю себя: не было бы более правильным еще тогда сбежать оттуда, из этого... ада?

Ад. В поместье Кукольника был ад на земле, и это никогда не было пустыми словами. Много лет я вижу обрывки воспоминаний, пугающие меня до безумия, и до сих пор не знаю, что я тогда видел. И видел ли?

Видел ли я расчлененное тело мастера кукольных тел, разбросанное по гостиной? "Какая ирония", - сказал тогда Кукольник, но слышал ли я эти слова или они - плод воспаленного разума? Видел ли я викторианский интерьер, забрызганный литрами черной крови, и видел ли я ужас, застывший в мертвых глазах человека, называвшего меня своим другом? Видел ли всегда аккуратный сюртук Кукольника окровавленным и порванным?

Он приказал мне забыть.

Или же это сделал я сам? Был ли я на самом деле трусом, который не хотел помнить?

Потом появилась она. Она стала новым мастером кукольных тел. У нее было милое готичное платьице и очень выразительное лицо. Она была резкой, всегда говорила то, что думала, и совсем не боялась Кукольника. Она - яркая, радостная, непосредственная... Не переставая, болтала со мной. Я плохо помню, каким был предыдущий мастер, но я точно знаю:

она была совсем на него
не похожа.

В глубине души, думаю... я боялся ее. Кроме того, я боялся, что она тоже исчезнет, и очень скоро. Она прибегала ко мне из своего подвала каждый день. Она заходила куда дальше, чем он. Хвасталась, какое следующее прекрасное тело она создаст. Как хорошо и удобно оно будет. Как оно будет похоже на настоящее, что никто не сможет отличить. Никогда. Как я думаю, подойдут ли больше зеленые глаза или голубые? Она пугала и очаровывала меня.

Затем Кукольник застал нас.

Она носилась по комнате, обнимала меня, бренчала на старом расстроенном пианино, хотя не умела играть, и громко и счастливо смеялась. Я подумал, что это конец.

Он застыл на пороге, он выглядел удивленным, но в глазах его было странное тепло. Увидев его, она защебетала что-то о куклах. Он улыбнулся - я никогда раньше не видел, чтобы он так улыбался.

"Вы, ребята, знаете ведь, что это запрещено?"

"Что запрещено?" - невинно спросила она. "Разве друзьям можно запретить общаться?"

Кукольник посмотрел на меня; мне стало еще страшнее, чем прежде. Я вдруг понял, что ей не обязательно исчезать. Она хороший мастер. Возможно, пришло время найти хорошего дворецкого.

Но он ничего не сделал. "Вот как. Тогда глаза... выбери красные". Я не помню, что произошло потом, но на следующий день я мог говорить с ней и не бояться наказания. Она стала исключением из правила.

С тех пор я не видел Кукольника уже несколько десятков лет.

@темы: текст-образ, flawed_design

00:42 

комфорт и хёрт
Я задолбался с выбором аватара. Серьезно. Не могу остановиться. Все надоедает. Ничего не подходит. Всетленкакжить.

@темы: что_попало

01:42 

комфорт и хёрт
"...что судьба подобна лифту, только чем она подобна, не скажу".

@темы: что_попало

19:23 

комфорт и хёрт
Внезапная мысль, которая требует быть записанной. Итак, планы на самоубийство. А-ля: доживу до сорока и выпилюсь. Ну и так далее, словом, понятно.

У кого-то планы идут не так далеко. Кто-то в восемнадцать говорит, что убьется в двадцать (встречал вот). И не убивается. Почему? Вот и мысль, собственно. Обобщенная, не универсальная, этакая гипотеза.

Решаясь на самоубийство через 2 года, через 10 лет, через 20, 30, 40... Мы высказываем готовность убить человека, который там, в будущем. Уверенность в том, что все удастся, может быть стопроцентная. Хоть сейчас воплощай в реальность. Если бы кто-то вытолкнул перед нами старого человека, которым мы однажды станем, мы бы взяли в руки предложенный нож и закололи бы его за то, что не хотим видеть в себе, но все-таки закололи бы мы не себя. А абстрактного "его", даже если внешне он наша копия в старости.

А теперь представьте, что вам уже 40, прямо сейчас и здесь. Все, рубеж пройден, пора и честь знать. Не правда ли? Разве не таков был план? Посмотрите на свои руки, представьте, что они покрылись старческими пятнами и морщинами, кожа безвольно свисает, мышцы ослабли, тело будто слеплено из пергамента. Представьте, вот они вы. Вы осознаете себя, вы мыслите, вы еще не безумны и признаков подступающей болезни Альцгеймера у вас не видно. Вы еще не все дела закончили, вы живете, у вас не стандартный сценарий под кодовым названием "работа-семья", вы чего-то добились, хоть самой малости, которая вам нравится, против всего прочего дерьма. Убейте себя.
Убейте себя.
Убейте мыслящее существо, у которого есть перспективы и желания. И которым являетесь вы сами.
Убьете?

А зачем?..

@темы: заметки, неопределенное, что_попало

22:39 

комфорт и хёрт
Уже не знаю, откуда утащил, но чудная же вещь.

img под катом

Дочитал "Год жжизни" Евгения Гришковца. Интересно. Как будто действительно заочно знакомишься с человеком, видишь его по большей части все равно приятные стороны, но и что-то негативное тоже проскальзывает. Да не то чтобы очень негативное - субъективно это все. Просто что-то, что не по душе. Зато человек сразу становится совсем живой. А этот конкретный человек, так вообще замечательный и интересный, и хочется теперь как-нибудь почитать его книги и посмотреть спектакли.
Но я, собственно, о чем хотел сказать. Забавно получилось, что "познакомились" мы с Гришковцом как будто по-настоящему. Почему? Да потому что случайно совершенно. Книгу эту в дом принесли как бы ненароком. Как-то была раздача книг у какой-то библиотеки недалеко от дома (вот не по-русски это сказано, но я на самом деле не в курсе, что это было). Меня там не было, в семье никто в Гришковце у нас не заинтересован, да и вообще едва ли знает толком, кто это. Но книжку каким-то образом принесли. Странно, да?
И два, наверное, года она стояла у меня, не новая, но, по сути, нетронутая. И вот недавно я до нее дозрел.
И не пожалел.
Люблю, когда так случается.
Когда до книжек дозреваешь и можешь уверенно сказать - да, я прочел, понял, и мне понравилось. Или, наоборот, не понравилось, это уже по-разному бывает.

@темы: что_попало, заметки

21:57 

комфорт и хёрт
Говори
Каждому, кто думал: "Я не знаю, что еще сказать".


Раз­го­вор – об­мен ин­форма­ци­ей, об­мен впе­чат­ле­ни­ями, об­мен жизнью. Что­бы го­ворить о чем-то, на­до поз­на­вать, ис­пы­тывать, пе­режи­вать. Чем боль­ше ты впи­тыва­ешь, тем о боль­шем ты спо­собен ска­зать, тем боль­ше ты спо­собен вы­разить. Ты име­ешь пра­во го­ворить о чем угод­но.

Ты мо­жешь рас­ска­зывать о пос­леднем прос­мотрен­ном филь­ме, вче­ра ве­чером, ког­да вы с друзь­ями си­дели на чер­да­ке, пы­тая древ­ний ви­дик, пы­та­ясь впих­нуть в не­го пот­ре­пан­ную кас­се­ту, и это на­поми­нало вам рас­тле­ние ста­рой девс­твен­ни­цы. Мо­жешь рас­ска­зать, как пи­во тек­ло по под­бо­род­ку, как вы сме­ялись, гля­дя на цвет­ную рябь, пок­ры­ва­ющую изоб­ра­жение сред­не­го ка­чес­тва, но все рав­но на­ходясь где-то там, внут­ри ста­рой ко­медии. За ок­ном са­дилось сол­нце: ли­ловые и ро­зовые лу­чи за­ката ме­шались с я­ич­но-жел­ты­ми ос­татка­ми днев­но­го све­та, рас­те­кались по по­лу и по ва­шим ли­цам – вы ни на се­кун­ду не от­ры­вались от эк­ра­на, но по­чему-то все рав­но за­меча­ли. Вы бы­ли счас­тли­вы.

Ты мо­жешь жа­ловать­ся на гор­ластых со­сед­ских пе­тухов. В че­тыре ут­ра, ког­да ты не пос­пал еще и двух ча­сов, они от­кры­ва­ют гла­за и смот­рят на зо­лотис­тое ма­рево, вре­за­юще­еся в се­ро-го­лубой не­бес­ный мас­сив, и что-то про­сыпа­ет­ся в них, что-то, зас­тавля­ющее их раз­бу­дить всех и каж­до­го: «Смот­ри­те, смот­ри­те на это! Ну же, вот-вот упус­ти­те!» И ты смот­ришь, смот­ришь на смес­тивший­ся го­ризонт, на ис­крив­ленный свет, на мир за се­кун­ду до взры­ва, до окон­ча­тель­ной бес­по­ворот­ной смер­ти, ког­да все ста­новит­ся слиш­ком прос­тым и слож­ным, та­ким, ка­ким мы ви­дим его всег­да. Ты мо­жешь по­делить­ся, что в этот свя­щен­ный мо­мент ты в крас­ках пред­став­ля­ешь, как свер­нешь пти­це шею. Мо­жет быть, набь­ешь по­душ­ку пе­туши­ными перь­ями.

Ты мо­жешь приз­нать­ся, что мысль о бу­дущем все­ля­ет в те­бя ир­ра­ци­ональ­ный ужас: ты ме­чешь­ся, по­те­ешь и бо­ишь­ся вы­ходить из ком­на­ты, те­бе ка­жет­ся, что у те­бя нет бу­дуще­го. Те­бе ка­жет­ся, что его нет ни у ко­го, и мир сжал­ся до раз­ме­ров ко­роб­ки из-под обу­ви, в нем тес­но и тем­но, и душ­но. Впе­ред сту­пить не­куда, ид­ти мож­но толь­ко по го­ловам, а те­бе страш­но-страш­но-страш­но. По­тому что ты зна­ешь: чья-то ступ­ня в мил­ли­мет­ре от то­го, что­бы опус­тить­ся имен­но на твою ма­куш­ку. И ты не уве­рен, что вы­дер­жишь эту ту­шу ве­сом в нес­коль­ко цен­тне­ров.

Ты мо­жешь да­же пе­рей­ти на крик: ты мо­жешь взять в ру­ки флаг и выб­рать до­воль­но вет­ре­ный день, что­бы сим­вол тво­ей сво­боды раз­ве­вал­ся за тво­ей спи­ной, и кри­чать о сво­их пра­вах, о том, что ты та­кой же че­ловек, как и все, ты мо­жешь слить­ся с тол­пой от­вер­гну­тых, и в пес­трой че­шуе вы про­пол­зе­те по ули­цам, вы бу­дете шум­ны, яр­ки и ве­селы, в ушах у вас бу­дет сту­чать кровь и пред­чувс­твие че­го-то боль­ше­го, что от­ча­ян­но вол­ну­ет­ся в теп­лом воз­ду­хе и обе­ща­ет явить­ся к ве­черу, но это не сей­час, сей­час пол­день, это по­том, а сей­час – вы кри­чите вмес­те, вы ды­шите вмес­те, вы – вмес­те.

Ты мо­жешь пе­рей­ти на ше­пот, ес­ли так угод­но те­бе. На­шеп­ты­вать на чье-то ухо глу­боко зап­ря­тан­ные шра­мы и не­зажив­шие руб­цы, на­шеп­ты­вать сти­хи и да­же про­зу, свис­тя­щим ши­пени­ем пог­ру­жать ко­го-то в сло­ва люб­ви. Ты во­лен быть ин­тимным или рез­ким, уг­ро­жа­ющим, ты во­лен быть со­бой или иг­рать дав­но же­лан­ную роль. В бес­цвет­ной ти­хой дро­жи тво­его го­лоса пусть спря­чет­ся страх или не­нависть, по­хоть или бо­лез­ненная от­кро­вен­ность.

Ты мо­жешь петь. Втя­гивая в се­бя хо­лод­ный воз­дух, за­дыхать­ся и дро­жать, но за­певать, чувс­твуя, как звук тре­пещет на кра­ях тво­их губ, хруп­кий и звон­кий, как нес­ме­ло, но рь­яно сры­ва­ет­ся в бес­ко­неч­ный по­лет. Мо­жешь вкла­дывать в песнь все­го се­бя, и она раз­не­сет­ся, раз­ве­ет­ся над до­лами и ущель­ями, эхом от­дас­тся в го­рах, при­зывая из зем­ли тво­их пред­ков, и ты по­чувс­тву­ешь, как бо­лез­ненно лип­ко и слад­ко жжет­ся под ко­жей кровь, как ки­пит и пу­зырит­ся в те­бе древ­ность. А мо­жешь нас­висты­вать не­затей­ли­вый сов­ре­мен­ный мо­тив­чик, что по­бежит по го­роду, за­теря­ет­ся в уз­ких улоч­ках меж вы­соких до­мов, в са­мых глу­боких ще­лях на мос­то­вой отыс­ки­вая твои, толь­ко твои, вос­по­мина­ния, вы­тас­ки­вая на­ружу прош­лую зи­му и пер­вый по­целуй, и му­зыку, что до­носи­лась из клу­ба, в ко­торый вы не пош­ли.

Ты мо­жешь го­ворить на чу­жом язы­ке. Ты мо­жешь пе­реб­рать их все, преж­де чем най­дешь по-нас­то­яще­му свой, тот са­мый, единс­твен­ный, сло­варя ко­торо­го дос­та­точ­но те­бе, что­бы ска­зать, что ты хо­чешь, что­бы быть по­нятым, что­бы быть ус­лы­шан­ным, что­бы не нуж­но бы­ло ду­мать, как вы­разить се­бя, а прос­то – вы­ражать. Ты мо­жешь от­пра­вить­ся в кру­гос­ветное пу­тешес­твие и не вер­нуть­ся до­мой, по­тому что вдруг ока­жет­ся, что дом всег­да был где-то не здесь, а в Мек­си­ке или на Аляс­ке, или в Сток­голь­ме, не­важ­но; и те­перь ты бу­дешь го­ворить толь­ко на швед­ском, учить швед­ские сти­хи, чи­тать швед­ские кни­ги, мель­ком прос­матри­вать швед­ские но­вос­ти и по­ут­ру, вый­дя из до­ма, не уметь за­пом­нить наз­ва­ние швед­ской ули­цы, те­перь уже тво­ей ули­цы.

Ты мо­жешь го­ворить на пись­ме. Все, что ты бо­ишь­ся ска­зать, все, в чем ты бо­ишь­ся приз­нать­ся, ты во­лен выс­ка­зать на бу­маге. Мо­жешь схва­тить пе­ро и пи­сать сти­хи, пи­сать рас­ска­зы, пи­сать кни­ги, се­рии книг, сце­нарии для филь­мов, ри­совать ли­ца, пей­за­жи, на­тюр­морты; фор­ма тво­ей ре­чи не ог­ра­ничи­ва­ет­ся од­ним толь­ко зву­ком тво­его го­лоса. Она да­же не за­кан­чи­ва­ет­ся на сло­вах или гра­фито­вом сле­де от ка­ран­да­ша – ты мо­жешь го­ворить те­лом. Мо­жешь жес­ти­кули­ровать или сто­ять по стой­ке смир­но, мо­жешь при­касать­ся или из­бе­гать, мо­жешь смот­реть в гла­за, в пол или в по­толок; мо­жешь схва­тить за ру­ку в пос­ледний мо­мент и кри­чать, кри­чать, кри­чать, не про­из­но­ся ни зву­ка: «Не ухо­ди!» – и те­бя пой­мут, по­тому что ты име­ешь пра­во и хо­чешь быть по­нятым.

Ты мо­жешь го­ворить о чем угод­но, ког­да угод­но и с кем угод­но. Ты во­лен не ос­та­нав­ли­вать­ся и не за­жимать­ся, ес­ли те­бе хо­чет­ся чем-то по­делить­ся, ты во­лен уби­вать страх си­лой мыс­ли, ты во­лен не толь­ко брать – слу­шать – но и да­вать; твои воз­можнос­ти без­гра­нич­ны, ты мо­жешь все.

Все от­кры­то те­бе.

Но ты молчишь.

@темы: текст-образ, flawed_design

20:39 

Fight Club

комфорт и хёрт
Прочитал "Fight Club".

Посмотрел "Fight Club".

Теперь в голове один "Fight Club". Все, больше ничего.

И я даже не знаю, что сказать по этому поводу. Не сказать, что ввергает в отчаяние, но держит на грани того: читаешь и раскачиваешься на краешке, в миллиметре от падения с постоянным ожиданием - сейчас будет очень, очень, очень больно. А оно - нет. Это уже дно? А это? Еще нет? Это книга об одиночестве, о падении, о потерянности и заброшенности, о борьбе с собой и с миром, и снова с собой, и еще о тысяче других важных вещей. Она логично завершается и оставляет не в спутанных мыслях, но в мелко нарезанных и хорошенько перемешанных чувствах - и ты стоишь над этим, разбитый и нелепо склеенный по кусочкам, разводя руками и не зная, что с тобой или, может, и не с тобой вовсе. Это странное, но почти приятное чувство.

Что же касается фильма: фильм, как водится, отошел от книги. Не сразу - спасибо хоть на этом. Первая половина почти полностью повторяет оригинал, более того - половина реплик персонажей и внутреннего монолога рассказчика состоит из точных цитат, и это замечательно. Вырезаны какие-то мелкие детали, что-то слегка изменено. Это можно было бы вовсе не заметить, однако оно влияет на восприятие героев, их меньше хочется уважать, нежели во время чтения, Марла так вообще сама на себя не похожа, как мне показалось (люблю Хелену, но представлял кого-то помягче для этой роли). Вторая половина начинает уходить не в ту сторону с каждым шагом все решительнее. И тот, кому слишком полюбилась книга, перестает верить - ладно, Я перестаю верить. Концовка изменена от и до. Добрее она, что ли? Не понравилась по сравнению с оригинальной, но подана интересно.
Вообще, о хорошем: картинка приятная, нет ужасающих пауз и затянутостей, ни разу не возникает желание отойти чайку попить, на саундтрек особо внимания не обращал, но финальная песня прямо под кожу забралась, да и общее впечатление все-таки положительное. Чего мне остро не хватило, так это пограничного отчаяния, которое было в книге, остальное же либо хорошо, либо еще лучше.

А, кстати, стоит отдельно отметить, что я давно уже случайно проспойлерил себе главную интригу произведения. Ха. Но это не сделало его хуже, ни капли.

@темы: заметки, что_попало

00:06 

комфорт и хёрт
Он не чувствует лед под ногами.

Вокруг меня бесконечность, вокруг меня бесконечность и пустота.

Он не знает, куда идти.

У него ломкие руки, руки-спицы, он бы должен уметь вязать, творить из пряжи свою жизнь, но ничто ему не доступно – нет пряжи, нет вязания, нет подходящих умений. Подходящих умений к жизни. Нитками выложена дорога в рай или в ад, или, может быть, к концу тоннеля, где светит солнце, где все хорошо не за что-то, не за отрезанную руку или ногу, не за проглоченную таблетку, а просто так.

Он не знает, где кончается озеро; его ноги скользят по льду – он хочет упасть, провалиться, утонуть, но не умеет. Он голоден и наг, тонок и бел. Он сам – лед; он сам – снег. Руки-спицы нелепо торчат из костлявого тела, губы похожи на плоские, гладкие, обточенные водой камни, такие же серые, такие же холодные, такие же по-лишнему близкие. Его глаза – пустышки, в них ничего не отражается, в них нет неба и леса, и света, и насыщенной тьмы, в них нет тебя, а это трепещущее робкое ты – единственное, что делает нас единым человеком.

Его шаткие ноги покрыты мхом, мох уже затронул впалый живот. Темно-зеленая ворсистая масса движется и растет, она как опухоль, как мыслящий кокон, что стремится быстрее поглотить будущую бабочку; этот мох живее него самого. Изо мха получается чудесный сосед: при нем он похож на мертвую, высушенную, выпотрошенную страданиями землю.

Он перебирает ногами и движется вперед. Очень глупое действие, бессмысленная попытка, недоумевает пространство, почему они всегда стараются походить на людей, почему поддерживают гнилостное дурное стремление идти вперед или назад, охватывать сразу весь временной поток, закрыв глаза и не учась на своих ошибках? Время – гиблое измерение; хождение по нему еще ни разу никого никуда не привело. Ему следовало бы двигаться вверх или вниз, в крайнем случае – наискосок, если не может оставить ни на секунду свои пагубные привычки. Пространство продолжает недоумевать: почему они всегда цепляются за привычки, почему считают, что привычка сделает их человеком? Если уж они с рождения попадают в чужое время, то это никогда их не спасет. Они, впрочем, не способны на такие простые выводы.

Пространство, впрочем, точно так же не способно учитывать, что все люди – один человек – бесконечно стремятся к смерти. И, может быть, чуть-чуть к ненависти.

Он тоже стремится к ней, но с каждым шагом он забывает, как умирать, и начинает бояться: если я забуду смерть, то забуду жизнь. Он не хочет признаваться себе, что в нем уже давно человеческого – только память, и тут, забывай/не забывай, а все равно ничего не поделаешь. Он ударяет ногой по льду, он уже не знает, к чему это приведет, но он помнит желание сломать лед, он помнит желание перестать дышать, помнит, что воды холодны и опасны и могут заполнить легкие вместо воздуха, даже если не знает, зачем. Но в тщедушном теле нет сил, чтобы заставить взволноваться природный скелет.

Он опускается на колени, проводит рукой по матовой бело-голубой поверхности, та рассекает ему кожу. В нем нет крови: края расходятся, превращая его ладонь в пергамент, ювелирно исполосованный кинжалом – он не чувствует боли. Теплый мох все быстрее укутывает его, уже любовно касаясь шеи – мох будто бы нежен, будто бы ласков к нему. Зрачки пустых глаз расширяются, нелепый каменный рот раскрывается, вытягивается, горло издает каркающий стон – самое сильное, самое яркое выражение ужаса, на которое он теперь способен.

Скоро он забудет, что такое боль. После он забудет, чего боялся: только страх и тревога останутся с ним, терзая и мучая, и он не будет знать, что они и откуда они пришли.

А затем и их не станет.

И тогда не станет меня.

@темы: flawed_design, текст-образ

15:34 

комфорт и хёрт
AU, OOC собственного персонажа, трэш.
upd. 07/01/17 Норм, не ООС, просто заместительные такие, что убиться и не жить.
Потом поправлю и выложу куда-нибудь. Неплохо на самом деле.


@темы: текст-образ, flawed_design

голубиный храм светлой магии

главная